21 заметка с тегом

Про себя

Позднее Ctrl + ↑

Я — будист

Сегодня мне в 6-50 позвонила какая-то девушка с budist.ru, сказала про доброе утро, спросила чем я собираюсь заниматься и пожелала хорошего дня. И я проснулся в хорошем настроении :)

2012   Полезное   Про себя

Возможности, которых нет.

Независимо от того сколькими умениями, способностями, навыками и знаними ты обладаешь, для окружающего мира они не существуют, пока ты их не используешь. Все те слова и мысли, которые тобою не озвучены, так же не существуют для окружения до тех пор, пока ты их не озвучил. Ты можешь быть бесконечно хорошим и добрым человеком, но если об этом никто не узнает по твоим поступкам, то значит ты не являешься таким.

Скорее всего ты не существуешь в мире девушки, к которой так и не подошел.
Скорее всего покупатель так и не узнает о том товаре, который ты не предложил.
Скорее всего работодатель так и не сможет оценить навыков, о которых ты не рассказал.
Скорее всего близкие люди так и не узнают, насколько они дороги тебе, если ты об этом не сказал.
Скорее всего мир не узнает о твоих талантах, если ты их не проявил.
Скорее всего никто так и не сможет помочь тебе в твоих мечтах и желаниях, которыми ты так и не поделился.
Скорее всего тебя до сих пор не может простить тот человек, у которого ты не смог попросить прощения.

Так что вперед!

Покажи окружающему миру каким хорошим человеком ты являешься на самом деле.
Поделись своими знаниями с окружающими.
Используй свои таланты и способности в созидательных делах.
Делай те вещи, которые хочешь, но боишься или стесняешься.
Покажи близким и родным, как сильно ты их любишь и ценишь отношения с ними.
Расскажи о своих вдохновляющих идеях и мечтах тем, кому они могут быть интересными.

Не решился, постеснялся, испугался, забыл, поленился, передумал?

Подумай, еще одной возможности может и не быть. И, когда ты будешь старым, достаточно ли будет у тебя тех воспоминаний, которыми ты будешь гордиться, радоваться и делиться с внуками?

Один мой дальний родственник с Сибири, когда приезжал к нам в гости, сказал: «Я прожил долгую жизнь, более 70 лет. И самое печальное, что я понял к этому возрасту — это то, как много возможностей я упустил, когда был молод и полон сил.»

Используй возможности сейчас! Действуй!

2012   Люди   Полезное   Про себя

На самом деле это все не про Хаббу Хэна!

Во-первых, Хабба Хэн будет встречаться только с человеком, знающим о его существовании, поскольку не желает встречаться со всеми подряд.

Во-вторых, он не будет встречаться с человеком, знающим о его существовании и не желающим его видеть, потому что такая встреча никому не нужна.

И в-третьих, он не будет встречаться с человеком, который знает о его существовании и хочет его встретить, поскольку не желает тратить своё время на людей, идущих на поводу у своих желаний.

2012   Про себя

?. Крживоклат

Решил запостить один из любимых рассказов «Большой телеги».
Этот рассказ нравится диалогами с держателем лавки. Мастерство рассказывать легенды — отличное подспорье в создании особенной ценности в душе собеседника.

Ну и вообще книга замечательная. Одна из моих любимых этого автора.

Здесь всего одна колея, электричка из двух вагонов мотается туда-сюда, из Бероуна в Раковник и обратно. Уже, собственно, умотала, а мы с Васькой остались на узком, мокром от утреннего дождя перроне. Остальные пассажиры поехали дальше. Все четверо.

— Приехали! — восторженно орет Васька. — Приехали! Ехали, ехали и наконец при… Ой, а почему ты не радуешься?

— Я радуюсь. Но одновременно мерзну. А ты нет?

— А надо? — Васька подпрыгивает на месте, утрясая новую вводную. — Я могу, если тебе обидно мерзнуть в одиночку.

— Нет уж. Каждый должен заниматься своим делом. Я буду мерзнуть. А ты — думать, чем меня утешить.

— Ладно, — кивает она. — Сообразим что-нибудь. И вот тебе для начала замок.

— Где?

— Вооон там, на холме. Иди сюда, оттуда, где ты стоишь, только кусты видны. Ну как тебе?

— Ого! — уважительно мычу я.

Что на картинках замок Крживоклат выглядит гораздо эффектнее, чем вот эта бледная немочь на горе, я ей говорить не буду. Ребенок старался, рыл информацию в интернете, тащил сюда упирающегося меня. Она даже нужную платформу отыскала среди руин главного железнодорожного вокзала, навеки погребенного под благими намерениями инициаторов капитального ремонта. Потому что до сих пор жива семейная легенда, которая гласит, будто папа у нас любит чешские замки. А папа — это святое. В смысле, святое — это я. И вести себя надо соответственно. Не ворчать и не ныть. А напротив, радоваться. Сиять — если не глазами, то хотя бы металлокерамической улыбкой. Сиять, повторяю, сиять, а не  лязгать. Мало ли что холодно. Васька не виновата, она тебе еще вчера честно сказала, что будет максимум плюс три и ни градусом больше, хоть плачь, хоть жертвы кровавые Перуну приноси, не поможет. А про ветер сам мог догадаться. Какой ноябрь без ветра. Свитер надо было надевать, короче. Самый толстый. А не это тонкорунное недоразумение, которое у  меня сейчас под пальто.

— Пошли, — говорит Васька. — На ходу быстрее согреешься.

Она совершенно права.

 

Семейная легенда, конечно, возникла не на пустом месте. Я действительно люблю замки, чешские и не только. Любые. Когда они на картинках, а я в кресле, чай в чашке, книга на коленях, смотри не  хочу. То есть я-то как раз хочу. И с удовольствием смотрю время от  времени. Благо книг и альбомов с фотографиями замков Европы у меня больше сотни, я их уже много лет собираю, еще со школьных времен, с тех пор как впервые в Тракай на летние каникулы съездил и был потрясен до  оснований неискушенной своей души.

Проблема в том, что душа моя с тех пор изрядно поискусалась. В смысле, неоднократно подвергалась искушениям. И глаза вволю нагляделись на прельстительные зрелища. Поэтому моей любви к  замкам Европы хватает ровно на то, чтобы взять с полки красочный альбом и  открыть его наугад. А брести в гору с пылающими от ледяного ветра ушами  — нет уж, увольте. Если бы не Васькин энтузиазм, сидел бы я сейчас в  тепле, в крайнем случае дотопал бы до «Музея кофе». Ради божественного эспрессо в картонном стаканчике вполне можно заставить себя выйти из  дома и одолеть примерно тысячу метров по гладким камешкам пражских тротуаров. А к иным подвигам я нынче не готов.

Но Васька почти год ждала моего приезда, еще сама толком не освоилась на новом месте, а уже планировала, как обрушит на  меня все немыслимое великолепие окрестных достопримечательностей, каждый день по замку, составила план поездок, кучу народа на уши поставила, чтобы обеспечить себе свободную неделю, и я не мог разбить ей сердце.

От Карлштейна я все же отбрыкался, благо был там уже дважды, как все мало-мальски опытные туристы. И от Точника с Жебраком — вроде близко, но уж больно неудобно туда добираться. Но не поехать в  Крживоклат было бы натуральным свинством. Всего-то семьдесят с небольшим километров электричкой, одна пересадка, говорить не о чем. Уютная семейная легенда не рухнет под тяжестью суровых жизненных реалий, Василисино сердце не будет разбито, и если мне сейчас кажется, что пламенеющие уши и неминуемый насморк — слишком высокая плата, то это минута слабости, пройдет. Как только я зайду в теплое помещение. Или  хотя бы непродуваемое.

 

— Солнышко выглянуло, — радуется Васька. — Смотри, какие башни! Круче, чем на фотографиях. Уже, значит, не зря приехали!

Удивительно, но она права. Теперь, когда мы подошли ближе, оказалось, что в неярких лучах ноябрьского солнца замок Крживоклат действительно очень хорош. Я даже не ожидал.

— Правда же, просто чудо какое-то? — Васька дергает меня за рукав.

Это ты у меня чудо какое-то, думаю я. Но вслух ничего не говорю, молча киваю. И достаю из чехла камеру в надежде, что снимки хотя бы отчасти смогут передать открывшееся нам духоподъемное зрелище.

 

В ноябре Крживоклат закрыт для посещений по будним дням. Так обстоят дела почти со всеми чешскими замками. Но тут я заведомо пролетел: приехал в воскресенье, а в субботу, сразу после обеда, — в аэропорт и домой. Ничего не поделаешь, я и так чудом вырвался, благо Лялькина сестра согласилась пожить у нас в мое отсутствие, но в ночь с субботы на воскресенье у нее на работе дежурство, а я не хочу, чтобы моя жена ночевала одна. Лялька не такая уж беспомощная, а все-таки больному человеку не следует оставаться в  одиночестве. Особенно по ночам, когда даже здоровым бугаям вроде меня в  голову лезет всякая погибельная дрянь.

В общем, экскурсия по замку мне не светила в любом случае. Я подозревал, что мы даже во внутренний двор не попадем, но тут нам повезло, замковые ворота были распахнуты настежь.

— Ну слава богу, — выдохнула Васька. — Выходит, не зря все-таки тебя сюда тащила.

— Уже в тот момент, как солнце вылезло, стало ясно, что не зря, — улыбнулся я.

— И все равно здорово, что открыто! — заключила Васька, подпрыгнула от избытка чувств и побежала вперед.

А я снова взялся за камеру, хоть и понимал, что иллюстраторов альбомов мне нипочем не переплюнуть. Но удержаться было невозможно.

Пока я принимал изысканные позы и щелкал кнопкой, Васька успела исследовать замковый двор и вернулась ко мне счастливая, как охотничья собака, с информацией вместо кролика в зубах.

— Там в одном окне пес и кот! — выпалила она. — А в  другом рыба. А внизу ангел. Все деревянные. Это, по-моему, сувенирная лавка. И она почему-то работает. Хотя, по идее, не должна бы.

— Почему не должна? — рассеянно спросил я.

— Ну как — почему? Замок же закрыт. Ни экскурсий, ни туристов. Только психи-одиночки вроде нас. Какой смысл лавку открывать?

— Если с каждой электричкой приезжают хотя бы два таких психа, лезут сюда, удивляются, что лавка открыта, и на радостях покупают какую-нибудь ерунду, то смысл очень даже есть, — сказал я. — Пошли поглядим, что там. Может, подарю тебе куклу. А то ты в последнее время как-то подозрительно хорошо себя ведешь.

У деревянного ангела, охранявшего вход, было такое лицо, словно он изо всех сил сдерживал смех.

 

За дверью обнаружилось небольшое помещение, до краев заполненное разноцветными деревянными рыбами, птицами, котами и прочим зверьем. На полках громоздились пирамиды ярких керамических кружек и  мисок, на вешалках болтались пестрые футболки, а на полу вперемешку толпились толстые веселые ангелы и игрушечные паровозы немыслимой окраски. В углу, отгороженном от зала стойкой, заваленной грудами деревянных поделок, на низком табурете сидел человек с кудрявой седой шевелюрой и сосредоточено резал ложку из светлой древесины.

— Вы, конечно, бельгийцы, — сказал он по-французски, не отрываясь от работы.

Мы изумленно переглянулись. Почему именно бельгийцы?

— Нет, месье, — наконец пискнула Васька.

— Значит, финны, — безапелляционно заявил он и тут же перешел на финский.

Мы ошеломленно молчали, а мастер резал ложку и что-то рассказывал — неспешно, обстоятельно. Речь его лилась, как густой молочный коктейль моего детства, за четырнадцать копеек, из отдела «соки-воды», теперь таких не делают, Васька его не застала и уже вряд ли когда-нибудь попробует. Рецепт божественного напитка утрачен навек, тетя Галя из соседнего гастронома унесла его в могилу, не разболтала новым владельцам торгового предприятия, решила небось: пускай со мной умрет моя святая тайна, мой вересковый мед, — и точка.

— В следующем перерождении обязательно стану финном, — прошептала Васька. — Или даже двумя финнами сразу. И приеду сюда еще раз. Чтобы загладить неловкость.

— Ладно, — вздохнул я. — А мне, что ли, бельгийцем придется? Как думаешь? Или составить тебе компанию?

— Давай, — обрадовалась она. — Третьим будешь.

Но тут в разговор вмешался кудрявый резчик.

— А-а-а, русские. Можно и по-русски поговорить.

Отложил в сторону готовую ложку и наконец повернулся к  нам. Оказалось, совсем молодой мужик, почти мой ровесник. Просто рано поседел, бывает.

— Сколько же вы языков знаете? — изумленно спросила Васька.

Некоторое время он думал, сосредоточенно загибая пальцы. Наконец озвучил итог:

— Восемнадцать — если считать все языки, на которых я говорю и читаю. Но грамотно писать получается в лучшем случае на шести. Скажем, по-русски я и строчки не напишу. С кириллицей у меня совсем плохо.

— Все равно круто, — вздохнул я.

Зависть — скверное чувство, я в курсе. Но иногда просто невозможно удержаться.

А Васька ничего не сказала, зато уставилась на кудрявого хозяина лавки с нескрываемым обожанием.

— Просто у меня все время заняты руки, — объяснил он. — А голова без дела болтается. Надо ее чем-то заполнять. Когда-то я учился в университете, совсем недолго. Но успел пристраститься к учебе. Это своего рода дурная привычка. Тянусь к словарям, чтобы забыться, как нормальные люди к бутылке. Ничего не могу с собой поделать.

— А где вы учились? — вежливо поинтересовался я.

— В Оксфорде, — неохотно ответил он. И поспешно добавил: — Но это было очень давно. И меня почти сразу исключили. Так что не о чем говорить.

— О-о-о, — благоговейно выдохнула моя дочь.

Уверен, Ваське кажется, что быть исключенным из  Оксфорда — это даже круче, чем просто там учиться. И в глубине души я с  нею солидарен, чего уж там.

— Что вам показать?

Этот вопрос вернул нас с Васькой на землю. Благоговейные вздохи — дело хорошее, кто бы спорил, но, с точки зрения кудрявого полиглота, милосердный Господь послал нас ему не ради заточки ляс, а исключительно с целью товарно-денежного обмена. Мужик небось который день без покупателей сидит. На нас вся надежда.

— Папа обещал купить мне куклу, — объявила Василиса. — Хотя мне кажется, что вот та зеленая рыба гораздо круче.

— Прекрасный выбор. Это действительно очень полезная рыба, — согласился хозяин лавки. — Она все знает о людях. Человек только вошел, а она его уже раскусила, видит как на ладони. Ее не проведешь.

— И про нас знает? — обрадовалась Васька.

— Конечно.

Он по-прежнему был очень серьезен, ни тени улыбки.

— А что именно?

— Понятия не имею. Она мне никогда ничего не рассказывает. Рыба — она и есть рыба.

Васька тихонько пискнула от восторга.

— С рыбами вечно так, — невозмутимо продолжал кудрявый. — У меня есть рыба, которая знает цены на кофе в Никарагуа, и  рыба, которая знает дату грядущей кончины любого из правящих сейчас королей. Есть рыба, которая держит в уме расписание лондонских автобусов, и рыба, осведомленная обо всех музыкальных новинках будущего месяца. Вон та красная всегда в курсе, какая будет погода — завтра и  через неделю, и даже следующим летом. А белая, которая висит под  потолком, отлично разбирается в рынке ценных бумаг. Если бы хоть раз удалось ее разговорить, был бы я сейчас миллионером. Но рыбы всегда молчат. Такова их природа.

— А о чем молчит вот эта? — Васька крутила в руках большую черную рыбину с ярко-оранжевыми плавниками.

— А эта рыба молчит обо мне, — все так же серьезно ответил хозяин. — Все знает, но помалкивает. И правильно делает.

— Очень полезная штука, — согласилась моя дочь. — А вы можете сделать рыбу, которая будет молчать про меня?

— Могу, — кивнул он. Подумал и добавил: — Даже делать не придется, она уже есть. Сейчас.

Пошарил под прилавком, достал оттуда маленькую желтую рыбку, протянул Ваське.

— Никому никогда слова ни скажет, — торжественно пообещал он. — И стоит всего сто двадцать крон.

Стало ясно, что по крайней мере от одной покупки мы теперь точно не отвертимся. Обычно меня раздражает такого рода назойливость, не оставляющая покупателю приятной иллюзии выбора, но  сейчас я внутренне рукоплескал ловкому торговцу. Высший пилотаж, чего уж там.

— А птицы? — спросила Васька. — О чем молчат ваши птицы?

— Птицы не молчат. У них другая работа. Эти птицы не летят.

— Куда не летят? — озадаченно спросила моя дочь.

— Кто куда. Вот эта, к примеру, не летит в Южную Африку. А вон та, красная, — в Турцию. А вот эта стайка, — он указал на  деревянную подвеску как минимум из дюжины разноцветных птичек, — не  летит в Гонолулу. Сам не понимаю, почему именно туда. И тем не менее.

Васька звонко рассмеялась. Будь она моей ровесницей, я  бы сказал, что она помолодела, но в двадцать четыре года помолодеть непросто, поэтому моя дочь стремительно впадала в детство. Я начал опасаться, что еще немного, и ее волосы самостоятельно заплетутся в  косички.

— Какое у вас тут все необыкновенное! — воскликнула она.

— Да, это правда, — подтвердил хозяин. — Нет смысла продавать людям обыкновенные вещи. Их и без того гораздо больше, чем надо. Нет уж, чего-чего, а обыкновенных вещей вы в этой лавке не  найдете.

— А ложки? — спросил я. — Они тоже необыкновенные?

— Еще бы.

— И в чем их тайный смысл?

— У всех разный. Вот, к примеру, та, что я доделал, когда вы пришли. Она может подарить бессмертие. Я хочу сказать, человек, который будет всю жизнь есть только этой ложкой, никогда не заболеет и  не умрет.

— Совершенно необходимая в хозяйстве вещь, — улыбнулся я. — Беру.

— Для вас она, к сожалению, совершенно бесполезна. — Хозяин покачал кудрявой головой. — И для вашей дочери тоже. Вы оба не  первый день живете и уже успели поесть другими ложками.

— О да. Ложек на нашем веку было немало.

— Ну вот. А всю жизнь — это значит всю жизнь. С того дня, когда вас отняли от материнской груди. Эта ложка могла бы пригодиться новорожденному младенцу. Но не думаю, что найдутся родители, способные серьезно отнестись к моим словам. Так что надежды мало.

— Ясно, — вздохнул я. И вполне искренне добавил: — А жаль.

— У взрослых людей вроде нас с вами шансов на  бессмертие немного, — заметил хозяин. — Общеизвестно, что самый верный способ — съесть философский камень, запивая его кровью мертвеца, замученного пытками.

— Даже так? — изумился я. — Где ж его взять-то, замученного пытками? В наши политкорректные времена?

— Вот я и говорю, у нас с вами совсем немного шансов на бессмертие, — кивнул он. — Но это не беда. На том свете тоже есть чем заняться.

Таким тоном обычно говорят о курортах — дескать, ничего из ряда вон выходящего, но о потраченных деньгах не жалею, возможно даже, еще раз съезжу, если не подвернется более привлекательный вариант.

Васька тем временем рыскала по лавке.

— А коты? — спросила она, указывая на стенд с разноцветными магнитами для холодильника. — От них какая польза?

— Тайны хранить умеете?

Моя дочь с энтузиазмом закивала и в очередной раз подпрыгнула, видимо, для пущей убедительности.

— Ну смотрите не проговоритесь. Магниты с котами продаются лучше всех прочих сувениров. Понятно почему, они обаятельные. Но имейте в виду, от этих мелких гадов никакой пользы, один ущерб хозяйству.

— Продукты подъедают? — догадалась Васька. Хозяин лавки скорбно кивнул.

— Никакого сладу с этим зверьем нет, — шепотом сообщил он. — Птицы, кроты и собаки тоже приворовывают. Но коты самые прожорливые. Девочки из музея выпросили у меня одного, повесили на общий холодильник для сотрудников. Потом стали рассказывать, что в этот холодильник иногда залезает мышь. Никто ее, разумеется, не видел, но  следы зубов на салями — неоднократно. Я им посоветовал магнит убрать, а  они подумали, я шучу. Ну, я, конечно, не стал настаивать.

— Ой да, это хуже всего, — сочувственно кивнула Васька. — В смысле, когда говоришь правду, а все думают, что шутишь. Или  сочиняешь.

И с упреком поглядела на меня. Хотя времена, когда Василиса чуть ли не каждое утро рассказывала нам с Лялькой очередную историю о Сером Человечке, Чайной Даме и Кактусовом Лисе, якобы навещавшим ее по ночам, а я хвалил дочкино воображение и сулил ей карьеру великой сказочницы, давно миновали. Вроде бы.

— Пожалуй, самые полезные вещи в этой лавке — кружки, — сказал мне хозяин. — Они просто нейтрализуют действие любого яда. Ничего выдающегося, но в хозяйстве такая вещь всякому пригодится.

— Ну… — замялся я, — не сказал бы, что в моем окружении так уж много отравителей.

— Обычно мы справляемся без посторонней помощи, — усмехнулся он. И пояснил: — Кофеин, к примеру, тоже яд. И сахар не  слишком полезен. Да что там, даже коровье молоко вопреки устоявшемуся мнению довольно вредный напиток. Но из моих кружек вы можете пить что заблагорассудится, не опасаясь последствий.

— О, — вежливо вздохнул я.

Ясно, конечно, что кудрявый продавец просто развлекается. А как было бы здорово, если бы вдруг оказалось, что он говорит правду! Я всю жизнь мечтал делать что заблагорассудится, не опасаясь последствий. Даже просто пить кофе с сахаром и сливками, не опасаясь последствий, — уже великое дело. Тем более кружки тут очень даже ничего. Я-то видывал и  покруче — в одной неприметной лавке на Карловой улице, узкой и длинной, как коммунальный коридор. Но там работают хмурые украинские леди средних лет, они баек покупателям не рассказывают, так что пусть теперь локти кусают, не выдержали конкуренции. Возьму, пожалуй, кружку из  светлой глины, с изображением толстой черепахи. Этот изгнанный из  Оксфорда полиглот, конечно, врет, но чертовски убедительно, а  самовнушение творит чудеса, так что я в любом случае только выиграю.

— А что у вас тут самое-самое чудесное? — требовательно спросила Васька. — Такое, чтобы — ну вообще! Раз — и все! И  — ух! И — навсегда!

А ведь натурально впала в детство. Такой косноязычной моя дочь была лет до шести, а потом приохотилась к чтению и тут же стала говорить гладко, как по писаному.

— Непростой вопрос, — серьезно сказал хозяин лавки. — Надо подумать.

Залез под прилавок, погремел деревяшками и наконец появился снова, сияющий торжеством.

— Вот. — Он протянул Ваське старую жестянку из-под леденцов. — Поглядите, что там. Можно выбрать в подарок. Любую. Но  только одну.

— А ккккрышку? — пролепетала моя дочь, заикаясь от волнения.

Но хозяин прекрасно ее понял.

— Открыть коробку вы должны сами, — сказал он. — Ничего, она не слишком плотно закрыта.

Василиса кивнула и, прикусив от усердия кончик языка, принялась отвинчивать крышку. Та поддалась, и секунду спустя моя дочь почти беззвучно выдохнула:

— Папка, смотри, что!

Жестянка была заполнена разноцветными пуговицами. Стеклянные, костяные, деревянные, каменные и перламутровые. И, кажется, двух одинаковых не сыщешь.

Я понял, что участь наша предрешена. Домой мы теперь уедем самой последней электричкой — в лучшем случае, если успеем. И  нашему новому приятелю придется сидеть в лавке дотемна. Сам виноват. Нарвался.

— Я тут немножко покопаюсь, — не веря своему счастью, сказала Васька. — Можно?

— Конечно, — легкомысленно ответил хозяин лавки.

Он, боюсь, не представлял, с кем связался. В  пуговицах моя дочь способна рыться часами. Бабушка, подолгу сидевшая с  ней, опытным путем выяснила, что ради возможности поиграть с пуговицами, ребенок готов на любые жертвы, даже ненавистный творог давится, но ест. А если коробку открыть и поставить поближе, то и не давится, автоматически открывает рот при приближении ложки, не замечая ее содержимого, потому что все внимание без остатка приковано к  разноцветным кругляшкам. С пуговицами в руках Васька, не моргнув, переносила горчичники, банки, горькую микстуру и прочие неизбежные неприятности. Отдав в дочкино распоряжение коробку с пуговицами, можно было обеспечить себе совершенно свободный вечер, и мы с удовольствием пользовались такой возможностью, пожалуй, даже несколько ею злоупотребляли. Угроза отобрать пуговицы, вероятно, сделала бы Ваську самым послушным ребенком в мире, но до столь гнусного шантажа мы с  Лялькой ни разу не докатились. Молодцы.

Позже Василиса, конечно, оценила и мультфильмы, и книги, и компьютерные игры — куда же без них.

Но время от времени доставала заветную коробку с  пуговицами и зависала над ними на весь вечер. Уже школу заканчивала, а  пристрастию своему не изменила. Если бы не уехала из дома сперва учиться, потом работать, до сих пор небось возилась бы с пуговицами — изредка, пару раз в год, но с полной самоотдачей, вот как сейчас, когда в  ее руках оказалась новая, неисследованная коробка с сокровищами. Неудивительно, что Васька тут же забыла о моем существовании и вообще обо всем на свете. Уткнулась носом в свой обретенный рай, могла бы — целиком бы туда залезла, не сомневаюсь.

— Ну все. Это надолго, — вздохнул я.

— Ничего, — улыбнулся хозяин лавки. — Пусть. Это прекрасное занятие. Когда духи хотят изменить мир, они вселяются в  ребенка, играющего с пуговицами, и действуют через него. Не будем им мешать.

Его слова почему-то меня встревожили. Но я, конечно, не подал виду. Только сказал:

— Боюсь, вы теперь не скоро уйдете домой.

— Ничего, идти недалеко. Я прямо здесь живу, над  лавкой. Очень удобно. И самый лучший вид из окон в Чехии. Даже сейчас, в  ноябре. Хотите посмотреть? И сфотографировать. Не зря же вы такую большущую камеру на себе в гору тащили.

— А можно? — удивился я.

— Конечно.

— Ты с нами не пойдешь? — для порядка спросил я Ваську.

Но она только промычала что-то маловразумительное, не  отрываясь от пуговиц. Дескать, идите куда хотите, видите же — я ОЧЕНЬ ЗАНЯТА.

 

Мы поднялись наверх по крутой спиральной лестнице. Деревянные ступени скрипели так громко, словно к ним прилагалось какое-то специальное усилительное устройство. В конце пути нас ждала большая чистая комната с грубо побеленными стенами и полом, выстеленным очень светлыми, судя по запаху свежеструганными, досками. В одном углу пылала старинная печь, а в другом была оборудована вполне современная кухня. Но самым большим преимуществом этого жилья были окна — целых четыре, на все стороны света.

— Хорошо жить в башне! — уважительно сказал я.

— Да, неплохо, — кивнул хозяин. — Об одном жалею: я уже привык к этим окнам и даже к видам из них. Известное дело, привычка — первый враг радости. Но ничего не поделаешь. Я слишком долго тут живу.

— Невероятно красивые здесь места, — вздохнул я, доставая из чехла камеру.

— Ничего удивительного. Крживоклат испокон века был королевским охотничьим замком. А чешские короли умели выбирать для себя охотничьи угодья. Губа не дура, чего уж там.

— А я читал, что здесь была тюрьма.

— Это уже потом, при Габсбургах, — отмахнулся хозяин.

У него было такое сердитое лицо, будто династия Габсбургов чем-то насолила ему лично.

Какое-то время я щелкал фотоаппаратом, суетливо перемещаясь от одного окна к другому. И ведь ясно же, что сотня почти одинаковых снимков мне совершенно ни к чему, но остановиться было совершенно невозможно. Хорошо хоть карта памяти у меня не очень вместительная, а запасную я вполне сознательно оставил у Васьки дома. Должны же быть какие-то тормоза.

 

— Я сварил кофе, — сообщил хозяин. — Можно опробовать вашу новую кружку. Я ее принесу. Если, конечно, хотите.

Надо же, кофе сварил. Вот это, я понимаю, сервис. На  радостях я даже немного растерялся, промычал что-то невразумительное, потом спохватился и добавил вполне внятное «спасибо».

Мой благодетель метнулся вниз, перепрыгивая через ступеньки, и почти сразу вернулся с кружкой. Налил в нее ароматный кофе из ужасающего вида алюминиевой кастрюльки. Мой внутренний эстет при виде этой гнусной посудины заскрежетал зубами. Но внутренний гурман попробовал кофе и остался доволен. Очень крепкий и очень сладкий, пожалуй, даже слишком. В точности как я люблю.

— Вы, конечно, думаете, я просто так, от нечего делать ерунду болтаю, чтобы в языке попрактиковаться, не зря же учил, — насмешливо сказал хозяин. — Но сами увидите, сердцебиения не будет и  давление не поднимется, даже если все выпьете и добавки попросите. Кружки у меня что надо. Головой отвечаю.

Я снова поймал себя на том, что очень хочу ему поверить. Так сильно хочу, что уже практически верю. И дело не в том, что мне так уж плохо от крепкого кофе. Вполне терпимо, особенно если сравнивать себя с другими страдальцами. Просто мне позарез нужно, чтобы иногда случалось нечто из ряда вон выходящее. Необыкновенное. Необъяснимое. Много не прошу, на великие чудеса губу не раскатываю, но  вот, к примеру, волшебная кружка для кофе — именно то, что требуется, чтобы продержаться еще год-другой.

— Василиса, конечно, присоединиться отказалась? — спросил я.

— Думаю, она вообще не заметила, что я спускался, — улыбнулся мой гостеприимный хозяин. — Ничего, пусть. Это даже хорошо, что она так увлеклась. Иногда надо дать себе волю, забыть обо всем на  свете… и вспомнить обо всем остальном.

Мне снова стало тревожно от его слов. И я снова не  подал виду. Но решил сменить тему, от греха подальше, чтобы не дергаться лишний раз. И спросил:

— А почему вы открываете лавку в будние дни? Неужели сюда кто-то приезжает?

— Когда как, — пожал плечами хозяин. — Сегодня вы первые. А вчера, к примеру, были ребята из Франции, целых пять человек. Полчаса по лавке ходили, а купили только по открытке на брата, хотя было видно, что хотят унести все. Студенты. Откуда у них деньги? Зато сразу после них пришел какой-то странный тип, не то немец, не то русский, все время переходил с одного языка на другой. Он купил целую дюжину рыб — сказал, ему в последнее время приходится молчать о таком количестве разных вещей, что пора бы уже обзавестись помощниками, и я подобрал ему самых надежных… А позавчера вообще никого не было, зато, скажем, в  минувший четверг торговля шла лучше, чем в иное воскресенье. Так что день на день не приходится.

— То есть смысл есть? — подытожил я.

— Смысл есть в любом случае, — горячо сказал он. — Лавка должна работать. В любой момент может кто-нибудь прийти. Увидит, что лавка открыта, удивится, обрадуется, зайдет, поговорит со мной, выберет себе что-нибудь и обрадуется еще больше. Этого достаточно.

— Достаточно — для чего?

— Не уверен, что смогу объяснить. Но постараюсь. Видите ли, этот замок построили специально для развлечений и веселья. Его предназначение — приносить людям радость. На протяжении нескольких веков замок честно исполнял свой долг. Сюда приезжали чешские короли с  придворными. Мужчины охотились и пили вино. Дамы любовались видами и  слушали пение птиц. По вечерам они пировали, плясали и веселились, по  ночам занимались любовью. И непрестанно радовались жизни. Все шло как следует.

Он помрачнел, помолчал, глядя в окно. Наконец продолжил.

— А потом Габсбурги превратили Крживоклат в тюрьму. Это было очень плохое решение. Тюрьма — штука скверная, где ее ни  обустраивай. И все-таки есть на земле места, которые годятся для тюрем. Но Крживоклат не таков.

— Потому что его строили для веселья?

— Совершенно верно. У всякого места свое предназначение. Есть места, подходящие для радости, и места, подходящие для страданий. И ни в коем случае нельзя подменять одни другими. Беда в  том, что люди давно разучились видеть очевидное. Ничего не чувствуют, ничего не понимают. И ведут себя как слоны.

— Как кто? — Я решил, что неправильно расслышал.

— Как слоны в посудной лавке, — пояснил он.

— А. Тогда понятно.

— Действительно понятно? — Похоже, хозяин удивился.

Я пожал плечами:

— По крайней мере про слонов понятно. А насчет всего остального я не так уверен. Мне показалось, вы подводите к тому, что ваша лавка нужна для равновесия? Чтобы в этом замке опять начали радоваться? И это поможет замку забыть, что он был тюрьмой?

— Поразительно, — улыбнулся хозяин. — Вы и правда все понимаете. А я-то уже закаялся объяснять.

— Это простая логика, — смущенно сказал я. — Если человек впал в уныние, близкие стараются как-то его расшевелить, порадовать, устроить ему праздник. Это естественно. И с замком, наверное, так же.

Он с энтузиазмом закивал:

— Я очень стараюсь. Делаю что могу. Не так уж много, но лучше, чем ничего. Держу лавку открытой по будням, делаю молчаливых разноцветных рыб, обаятельных прожорливых котов и смешливых деревянных ангелов. Иногда беру на продажу чужой товар, но только самые лучшие вещи и непременно у жизнерадостных молодых ребят. Это очень важно. Люди приезжают, заходят, удивляются, радуются. Еще сотня лет, и замок, пожалуй, окончательно воспрянет духом.

— Целая сотня? — изумился я.

— Ничего не поделаешь, тюрьмой он тоже был сто с лишним лет.

— Ясно, — растерянно кивнул я. И протянул кружку: — Вы обещали мне добавку.

 

Когда мы спустились вниз, мне на мгновение показалось, что вместо моей Василисы за прилавком сидит девочка лет пяти, не больше. Залезла с ногами на табурет и самозабвенно перебирает пуговицы. А Васька, получается, куда-то ушла или?..

— Васька, ты где? — громко позвал я.

— Как — где? Тут, конечно, — удивленно отозвалась Василиса. — Ты чего? Вы там что, опиум курили? Без меня? Как не стыдно!

Я изумленно на нее уставился. Вот же она, моя взрослая дочь, все сто шестьдесят девять сантиметров на месте, сидит на  табурете, собирает пуговицы в коробку, улыбается мечтательно и сонно, как будто мы ее разбудили. И никаких маленьких девочек поблизости. Вообще никого, кроме Васьки, рыб, котов, ангелов и прочей деревянной живности. Что это на меня нашло?

— Ну как, выбрали себе пуговицу? — спросил Ваську наш щедрый хозяин.

Она отрицательно помотала головой:

— Не смогла. И дело не в том, что глаза разбегаются, хотя они, конечно, разбегаются… Просто у вас, понимаете, идеальный комплект. Ничего лишнего. Всё на месте. Жалко нарушать такую гармонию. Но это ничего. Я так классно с ними посидела! Как в детстве, когда бабушка меня творогом пытала, а я тем временем распределяла роли, вернее, просто старалась понять, кто есть кто. Ясно же, что вот эта белая пуговица — Прекрасная Принцесса, а золотистая — ее Няня, а зеленая  — Лучший Друг, а большая черная — ее Тайная Тень, и так далее, и если их правильно расставить, все будет хорошо… Ой, ну, то есть… в общем, я плохо объясняю, — внезапно смутилась она.

— Ничего, лишь бы расставляла правильно, — серьезно сказал хозяин лавки.

— Я всегда очень правильно их расставляла, — не менее серьезно заверила его Васька. — С пуговицами такое дело, тут не  схитришь, пока правильно не расставишь, не успокоишься, и оторваться невозможно, даже если родители спать загоняют. А как только расставишь — все, можно перевести дух и собирать. И сейчас точно так же было. В  смысле, как в детстве. Все по-настоящему.

Надо же, подумал я, какие тонкости. Мне бы и в голову не пришло. Но какие же мы с Лялькой, получается, молодцы, что никогда Василису силком в постель не укладывали, давали спокойно доиграть. Как чувствовали, что это для нее важно.

— Я, пожалуй, заверну ваши покупки, — сказал хозяин лавки. — Уже смеркается.

 

В электричке Васька клевала носом, даже плеер включать не стала, только улыбалась сонно. Но дома выпила кофе, приободрилась и бросилась к компьютеру. А я принялся разбирать покупки. Васькина желтая рыбка, моя керамическая кружка с черепахой, прожорливые магниты для холодильника, книжка про Крживоклат на испанском языке, потому что других не нашлось, зато с иллюстрациями, поглядев на которые, я, пожалуй, пристыжено сотру свои любительские снимки, лиловая футболка с фантастической птицей для Ляльки, которая с нами в замок не поехала, сославшись на плохую погоду, а сама до сих пор по городу шляется, только эсэмэски раз в полчаса пишет — дескать, на Староместской площади елку наряжают, оторваться невозможно от такого зрелища, не сердись, а еще лучше сам приходи.

А кстати, это мысль.

— Слууушай, — таинственным, но очень громким шепотом сказала Васька. — Я тут в интернете такое нашла! ТАКОЕ!

— Какое? — улыбнулся я.

— Крживоклат, оказывается, был не просто тюрьмой! — торжественно провозгласила она. — А такой специальной супертюрьмой для  алхимиков! Представляешь?! Там даже сам Эдвард Келли сидел! И вроде погиб при попытке к бегству, хотя точно никто ничего не знает…

— А кто у нас Эдвард Келли?

— Ты забыл? — удивилась Васька. — Мы же вместе читали! Вернее, ты мне читал. Помнишь, когда я в девятом классе училась, и у меня начался конъюнктивит, и мне все запретили — и книжки, и телик смотреть, и компьютер, и я жутко скучала, а ты был такой хороший и читал мне по вечерам вслух. Помнишь?

— Как читал, помню. А что именно — забыл.

— Про Джона Ди ты мне читал. Я тогда от него фанатела. А тебе, наверное, было страшно скучно, но ты не подавал виду. Так вот, Эдвард Келли — его ближайший соратник. Медиум, при помощи которого Ди общался с духами. Темная личность, фальшивомонетчик и  некромант. Он, кстати, в Оксфорде учился, как наш с тобой знакомый. И  тоже недолго. Выгнали его оттуда. И не за двойки, а за некромантию, прикинь. Такой сладкий зайка! И эти два красавца, Ди и Келли, зачем-то поехали в Прагу. На заработки, что ли. Умный Ди быстро удрал домой, в  Англию, а Келли остался. И в конце концов император Рудольф засадил беднягу Келли в Крживоклат за то, что он никак не мог сделать философский камень.

— Сейчас ты скажешь, что мы общались с его духом, — усмехнулся я.

— И не подумаю, — фыркнула Василиса. — Вот еще, глупости какие… Кстати, у меня в аське сейчас сидит мой коллега Карел. И  утверждает, будто в Крживоклате нет сувенирной лавки. Дескать, он буквально позавчера, то есть в субботу, возил туда своих немецких подружек, и — никакой лавки, ни открытой, ни даже закрытой, девочки ужасно расстроились, они книжку про замок купить хотели, а негде… Но, по-моему, это ерунда. Они просто не заметили вход.

Я собрался было испытать глубокое потрясение, но тут зазвонил телефон.

— На площади, между прочим, не только елка, но еще и  жареные колбаски, — сказала Лялька. — И такой глинтвейн! Если не  придешь, локти искусаешь.

И я стал одеваться.

Макс Фрай. «Большая телега».

2011   Про себя

Отдышка после спринта

Кстати, сегодня ровно месяц, как за наш проект отвечаю головой лично я и мне ни разу не стыдно за то, как он изменился за это недолгое время. Вчера с командой потрудились и выкатили для презентации самый стабильный билд, в котором работает вообще всё, что было запланировано на сентябрь.

Кроме того, система стала выдерживать 340 одновременных подключений в секунду с ежесекнудной загрузкой изображения и отправки данных от пользователей, это на тестовом стенде. Месяцем ранее эта цифра была ... Ох, стыдно признаться во сколько десятков раз меньше. :)

2011   Про себя

Административное

С понедельника я занял должность team leader-a, и за эту неделю чертовски вымотался.
Очень усилилось чувство ответственности из-за внезапного повышения во-первых, и очень уж много работы с командой сделали во-вторых. Вымотало, наверное, все же первое. Вообще, эмоций-то хватило за неделю: покинуло команду два очень профессиональных спеца, директор объявил о старте двух новых проектов, от которых никто в команде, мягко сказать, не в восторге... Но это всё суета сует и томление духа.

Что могу сказать, времени на кодинг стало меньше, удается покодить разве что утром до обеда, после обеда же начинается сущий бардак: совещания, отчеты, назначение тикетов, тут подсказать, там проконсультировать. Отстреливаюсь от прилетающих тикетов как могу, но их все больше и больше :-)

Еще больше стал ценить время: любую мелкую некритичную фигню, которую мог бы сделать и сам минут за 20, скорее отдаю на фикс своим программерам. Экономлю, чтобы потрать это время на критичные задачи. По книге «Цель — непрерывное совершенствование» Элияху Голдрата, можно назвать меня «узким звеном», т. к. передо мной свалена куча тикетов, и их «непередача» вовремя другим членам команды тормозит общий процесс производства, так как все наши часы и минуты простоя накапливаются и отодвигают срок сдачи проекта. Так что пусть трудятся :-)

А вчера, в субботу, я до 3х часов ночи сидел дома и самозабвенно кодил.

2011   Про себя   Управление проектами

Про курение сигарет

Пост про изменения в поведении по сравнению с 20 летним Аделем.

Сейчас, когда есть выбор между экономием времени или экономием денег, выбор чаще падает на экономию времени или на комфорт. Не к тому, что у меня стало больше денег, а к тому, что стал больше чувствовать важность и ценность собственного времени и потребности тела.

Наиболее ошеломляющим открытием для меня стало курение. Писал об этом в Жеже:

?За поcледние 8 месяцев я сэкономил на сигаретах и зажигалках 10240 рублей. Десять мегабайт рублей :) На деньги плевать.
Я не выкурил лишние 5760 сигарет. 288 пачек. Я сэкономил 960 часов. Это 40 дней.
Представляете, из 8 месяцев я мог потратить примерно 40 суток на то, что бы курить!

И со стороны работодателя:

Курящий сотрудник выходит в курилку в среднем 8 раз в день. 5 минут на покурить, 2 минуты на поход в курилку и обратно, итого 56 минут в день. Ну пусть 1 час для ровного счета.
За 5 дневную рабочую неделю, сотрудник проводит в курилке 5 часов, за месяц работы — 20 часов, за год — 240 часов.

240 часов это 20 рабочих дней + 10 рабочих дней — полтора месяца оплаченного труда, в которые этот сотрудник не работает.

Вообще, одобряю ежечасные перерывы на чай-кофе, и короткие разговоры с коллегами по работе и за жизнь, просто в голове не укладывается то, что человек может тратить свое драгоценное, невосполнимое время на то, чтобы вдыхать дым!

Кстати, сам я бросил курить уже больше 2х лет назад, после прочтения книги «легкий способ бросить курить» Аллана Карра. Могу сказать, что прочитать эту мерзкую ненавистную книгу до конца оказалось гораздо труднее, чем отказаться от курения :-) Рекомендую слушать аудиокнигу: когда текст транслируется через уши прямо в сознание, игнорировать содержание гораздо сложнее.

2011   Про себя

25

Довольно интересный и насыщенный получился год.

  1. Съездил в отпуск зарубеж, впервые в жизни.
  2. Продал бизнес (mabonne.ru).
  3. Побывал на концерте KISS.
  4. Прочитал (или прослушал) 26 книг.
  5. Сменил работу.
  6. Купил наконец-таки принтер! (3 года все собирался)

Спрашивают, ощущаю ли свой возраст — не ощущаю. Чувствую, что мне ну слегка 20 :-) Несмотря на это, могу сказать, что мировозрение у меня немного изменилось, и в 20 лет у меня было больше дури в голове, (что грозило мне большими опасностями, но пронесло), но жить было весело и казалось что все могу.

Сейчас ритм жизни замедлился и я больше думаю, чем делаю. Надо заметить, хорошее обдумывание теперь зачастую приводит к бездействию: в ходе рассуждений прихожу к выводу, что идея или дело не так хороши, как кажется на первый взгляд. А несколько лет назад, у меня был девиз «чего сидеть-то, надо попробовать!»

2011   Про себя

Про интранет-порталы и экономию

Я работал в IT службе в нескольких компаниях среднего размера (около 100 компов). А так как по своей сути я существо очень ленивое, я эту склонность к лени привнес и в эти организации. Расскажу сначала про строительную фирму.

В первую очередь, все, что можно было автоматизировать, было автоматизировано: бэкапы, уведомления, обновления ос, антивирусов.

Следующим этапом была автоматизация документооборота. Компания была строительная, но самим строительством не занималась, а занималась проверкой качества стройматериалов, застройки и работы сварщиков, строителей и других специалистов. Кроме того, она занималась санитарной проверкой рабочих мест: замеряли шум, электромагнитное излучение, освещенность, радиацию и т. п.

Так вот для начала для каждого отдела был написан софт, который собирал данные с оборудования. Экспериментальщики вводили данные об испытаниях бетона, кипрпича, софт обсчитывал эти данные и выдавал результат: соответствует бетон проектной марке или нет, печатал заключение, которое с печатью относили заказщикам. Другой отдел вводил данные об испытаниях краски, песка, штукатурки, там тоже софт обсчитывал данные и выдавал заключения. 

Не представляю сколько зданий обсчитано в моем софте в Казани, учитывая, что это чуть ли не единственная организация такого рода, была, по крайней мере. :-)

А так как писал я тот софт на ASP.NET (расчеты были не бог-весть какие сложные), мне удалось легко затем создать на базе моих разработок интранет-портал для этой организации. Профиты:

1. Это дало нам автоматизацию документооборота — все экспериментальные данные, заключения, распоряжения перестали печататься на бумаге и «гуляли» только через веб-приложение. Во-первых экономия во времени, во-вторых в бумаге и краске для принтеров.

2. Мы смогли подтвердить соответствию сертификата ISO 9001: каждое действие инженеров записывалось в журнал и всегда можно было поднять информацию о том кто, когда и какое решение принял по экспериментальным данным.

3. Когда я уходил из той компании в 2006, в соседнем городке открылся филиал и мы его без проблем подключили к нашему интранет-порталу.

Сейчас есть (да и тогда уже были) готовые системы документооборота: «Евфрат» например, или микрософтовский SharePoint (стоит правда, очень дорого), но можно допилить SharePoint portal services, которые идут с Windows Server 2003 Standart (кстати, не знаю, есть ли оно в Win 2008, надо бы посмотреть), или просто заказать разработку интранет-портала у профессионалов.

Расскажу и про другую организацию — СМИ, а точнее редакцию одной газеты. За счет внедрения корпоративного web—портала, мы смогли избавиться от 5 принтеров. Рабочий процесс там был организован отвратительно: журналисты печатали статью, распечатывали её (!), несли бумажку корректорам, корректора ручкой или карандашом делали исправления, затем несли эту бумажку «наборщикам» (целый штат был, 3 человека), они этот текст заново набивали на компе. Каменный век, одним словом. По емейлу или по сетке пересылать материалы никто не хотел )) Потом мы съездили в Москву и просто купили «электронную редакцию». Внедрили ее за 1 месяц (со скрипом, люди не хотели переучиваться), но зато она сэкономила нам много денег: сократили несколько корректоров, наборщиков кого-то из секретариата, и перестали печатать на бумаге. В редакции осталось всего 5 рабочих принтеров: для печати счетов, актов, документов и т. п. В процессе создания газетного номера принтеры не участвуют вообще. Таким образом, корпоративные интранет порталы экономят время и деньги компаниям, это очень полезно и нужно.

2010   Автоматизация   Про себя

#99

Когда даосские мастера и представители родственных школ собирались на съезды, они показывали своё мастерство: сколь могуч их дух, как свободно и совершенно их тело, насколько чист и бескрайнен их разум.
И только Шри Япутра, большую часть времени проводивший в своём монастыре, в тени баньянов, с какавником и посохом, был вне всякой конкуренции .
Он мог творить настоящие чудеса.
А мог и не творить.

2010   Про себя
Ранее Ctrl + ↓